Неоклассика демократий после Второй мировой войны

— Концепция

— Людвиг Мис ван дер Роэ — Оскар Нимейер — Филип Джонсон — Ле Корбюзье — Луис Кан

— Заключение

После Второй мировой войны мир архитектуры оказался на пороге противоречий. Казалось бы, победившие демократии должны были окончательно похоронить классический ордер — именно монументальная неоклассика стала официальным языком нацистской Германии (Альберт Шпеер — личный архитектор Гитлера, рейхсминистр вооружения и военного производства в 1942–1945 годах; архитектура Нюрнберга), фашистской Италии (Марчелло Пьячентини — его называют одним из главных создателей фашистской архитектуры Италии) и сталинского СССР (высотки, ВДНХ).

Однако если внимательно посмотреть на ключевые общественные здания, построенные в США, Западной Германии, Бразилии и Индии между 1945 и 1965 годами, обнаруживается удивительное: колонны, пилоны, антаблементы и карнизы никуда не исчезли — они только изменили материал, пропорции и функцию.

Тема исследования не случайно делает акцент в названии на слове «Неоклассика». Архитекторы — Мис ван дер Роэ, Оскар Нимейер, Филип Джонсон, Эро Сааринен, Луис Кан и другие — они не просто процитировали ордер и сделали его, так сказать, подобие, а создали его реминисценции: смутные, почти не очевидные намеки которые действуют на зрителя подсознательно. Мы видим не колонну, а вертикаль, не фриз с триглифами, а чередование простых форм; не портик, а навес-платформу на тонких опорах. Но все равно подсознательно зритель находит в этом уверенность и связь с прошлым.

Отвечая на него, можно смело сказать, что архитекторы послевоенного времени вовсе не копировали греков, они вдохновлялись и заимствовали главное — упорядоченность древнегреческой архитектуры.

Люди, уставшие от войны, пережившие бомбежки, концлагеря и другие всевозможные лишения и мучения, не вынесли бы еще одного архитектурного нововведения. Стеклянные коробки пугали своей холодностью, а помпезные колонны напоминали о диктатуре Третьего Рейха и фашистской Италии. И тогда архитекторы нашли иной вариант: почти колонна, почти фриз, почти портик — то есть всего лишь намеки на греческую архитектуру.

В данном визуальном исследовании принцип рубрикации прост и прозрачен: рассмотреть яркие проекты нескольких наиболее известных архитекторов послевоенного времени.

Людвиг Мис ван дер Роэ родился в Германии. В конце тридцатых он эмигрировал в США, не смирившись с тем, что родная страна встала под знамена нацистов. На первый взгляд, для меня, как человека XXI века, в его зданиях нет ничего уникального — например Сигрэм-билдинг выглядит как обычный небоскреб.

Но если смотреть на здание через призму темы, то есть найти в этом проекте переосмысление античных образов, можно сказать, что вертикали на фасаде и внизу идут упорядоченно (что так свойственно греческой архитектуре), с одним шагом. При таком взгляде на ум приходит Парфенон — те же вертикали, та же упорядоченность и одинаковый шаг.

Здесь нет четкого следования греческой архитектуре, но основная идея — упорядоченность и строгость формы прослеживается.

Другой проект Мис ван дер Роэ — Новая национальная галерея в Берлине. Огромная массивная плоская крыша «лежит» на столбах. Если посмотреть на здание со всех сторон, или посмотреть на чертежи, можно сразу провести аналогию с греческим храмом, для которого свойственны колонны по всему периметру — периптером.

Несмотря на массивную крышу и темный металл, здание вызывает ощущение легкости и невесомости, архитектура здания не давид своей мощью на зрителя. Стоит также отметить, что Национальная галерея была создана в период существования Берлинской стены, а именно, в демократической части страны. Она словно противопоставляется Восточному Берлину с его соцреалистической архитектурой.

Оскар Нимейер — латиноамериканский архитектор. Его проекты являются полной противоположностью проектам Миса.

Дворец Алворада поначалу кажется чем-то сюрреалистическим. Это официальная резиденция президента, вход в которую оформлен бетонными опорами, которые похожи на чаши. Казалось бы, причем здесь греческая архитектура? Но всмотревшись в формы, можно увидеть отголоски античной коринфской капители.

В классическом коринфском ордере капитель украшена двумя рядами листьев аканфа, из которых вырастают завитки — волюты. У Нимейера эти завитки превращаются в бетонные конструкции, которые расходятся от тонкой опоры.

Второй пример из той же серии — Национальный конгресс Бразилиа. Две чаши (сената и палаты депутатов) поставлены на плоскость, а перед ними возвышаются две высокие вертикальные бетонные плиты.