Экспериментальная мода Ли Бауэри: гротеск, гендер и перформанс

Рубрикатор:

1. Введение — Контекст эпохи: Лондон 1980–90-х, пост-панк, клубная сцена, эпидемия СПИДа. — Гипотеза
2. Особенности стиля Ли Бауэри — Гротеск, гипербола, диссонанс — Костюмы как арт-объекты
3. Клуб, искусство перформанса и сцена — Перформансы в клубе Taboo — Нарушение правил и провокация — Роды на сцене (1994) — апогей слияния искусства и жизни.
4. Сотрудничество с художниками и дизайнерами
5. Заключение

Мода всегда стремилась переосмыслить человеческое тело, деформируя его и придавая новые черты, предлагая преобразить и модифицировать естественное. Например, корсеты и турнюр на протяжении многих десятилетий формировали определенный идеал женской фигуры. Несмотря на свою неудобность, они придавали телу очертания, которые воспринимались как символ красоты и статуса.

Однако эта трансформация тела не ограничивалась лишь эстетическими аспектами. Она также затрагивала социальные и культурные контексты, отражая изменения в восприятии человеческого тела в обществе.

Мода, как и любая другая индустрия, продолжает развиваться, постепенно отказываясь от традиционных представлений о функции одежды. Так, во второй половине 20 века приобретает эпатажный и экспериментальный характер, сливаясь с искусством перформанса. В 1990-е годы, на фоне расцвета клубной культуры, постпанка и борьбы за гендерную свободу, появилась целая плеяда дизайнеров-бунтарей, появляются такие фигуры как Александр Маккуин, Джон Гальяно, Тьерри Мюглер и многие другие. В этом контексте творчество Ли Бауэри становится ярким примером трансформации моды. Бауэри, как и Александр МакКуин, создает радикальные образы, которые бросают вызов традиционным представлениям о моде.

Углубляясь в контекст времени, становится понятно, что подобная «революция» была неизбежна. Во-первых, 1980-е в Лондоне — это время, когда панк-революция перерождается в более сложный и эклектичный пост-панк. Если панк 1970-х был взрывом грубой энергии, то 1980-е добавили в него иронию, театральность и эксперименты с идентичностью. Во-вторых, происходит расцвет феминизма и движения за права ЛГБТ. Дизайнеры начали размывать границы между мужской и женской модой, создавая унисекс-коллекции и экспериментируя с традиционными представлениями о гендере.

В третьих, эпидемия СПИДа сильно затронула Лондон и многие другие города мира. Она оставила глубокий след в обществе, особенно в ЛГБТ-сообществе. Мода в этот период стала способом обращения к этим проблемам, отражая страхи и страдания людей. Многие дизайнеры и художники использовали свои работы для повышения осведомленности о болезни и борьбы с ней.

Все эти факторы повлияли на формирование образа Ли Бауэри. Его костюмы являются откликом на социальные проблемы, которые напрямую касаются как творческого комьюнити, так и самого Ли Бауэри.

Принцип рубрикации визуального исследования строится на трех аспектах: влияние эпохи 80х на особенности стиля Ли Бауэри, которые являются новаторскими; с помощью каких практик, включая перформативные выступления в клубе Taboo и на сцене, художник смог добиться всеобщего признания; а также рассмотрю, как фигура Ли Бауэри повлияла на современную моду 21 века, каким образом дизайнеры и художники цитируют его работы, оказывая дань уважения, что подтверждает его особую ценность в арт-сообществе.

В соответствии с этим происходит отбор материала, с разных сторон подтверждающий мою гипотезу исследования: Бауэри создал универсальный код эпатажа, который, будучи укоренённым в квир-культуре 1980-х, стал языком диалога для современных маргинализированных сообществ.

Художник, модельер, перформансист и промоутер — его нельзя отнести к конкретной категории. Ли Бауэри — это человек, который превратил свою жизнь в искусство. «Я смотрю на себя как на пустой холст» [1].

Одной из отличительных особенностей является гиперболизация форм тела, к примеру, дизайнер умышленно увеличивает грудь, ноги или плечи за счет костюма, а грим помогает достигнуть большей эмоциональности и выразительности, поэтому он рисует красные губы наполовину лица, наращивает ресницы и создает бровям выразительный характер.

В его образах нет места чистой открытой коже и мужественности. Вместо этого — наряды, балансирующие между китчем и изысканностью начала XX века, отсылающие к британским эксцентрикам, героям культовых фильмов Джона Уотерса и смешению массового искусства с андеграундом в духе Уорхола.

Яркие лампы вместо серег, причудливые маски, сверкающие детали, необычные головные уборы, сложные многослойные комбинации с нарушенными пропорциями, несколько пар очков одновременно, горошек, напоминающий работы Яёи Кусамы — все это превращает его костюмы в фантастические арт-объекты. Они существуют на стыке перформанса, скульптуры и телесного искусства, переосмысляя традиции дрэга и конструируя принципиально новую визуальную идентичность.

Его костюмы, собранные из подручных материалов — театральных тканей, поролона, клея и блёсток, найденных на рынке Уотни или улице Брик-Лейн, выглядят как арт-объекты, которые бросают вызов нормам идентичности и гендера, стирая границы между модой, современным искусством и жизнью.

Костюмы точно не предназначены для ежедневной носки, Бауэри использует их как инструмент привлечения внимания и эпатажа.

С помощью грима Бауэри изменяет свое лицо, словно драг-квин. Заметной особенностью его образов является использование масок, с помощью которых он полностью перекраивает внешний вид тела и создает ярко выраженные эмоции своего персонажа.

Лондонская клубная культура конца 1970-х — начала 1980-х стала отражением духа целого поколения, жаждавшего отличаться от других. Это была эпоха свободы — стирания гендерных границ, экспериментов с сексуальностью и того неповторимого бунтарского духа, унаследованного от панка, бросавшего вызов господствующей морали.