«согласно примечанию к статье 20.3 КоАП РФ о формировании негативного отношения к нацизму/экстремизму, запрещенная символика и фото нацистских лидеров использованы в работе с целью формирования негативного отношения к идеологии нацизма и экстремизма и с отсутствием признаков пропаганды или оправдания нацистской и экстремистской идеологии».
РУБРИКАТОР
— Концепция — Отсутствие как визуальное свидетельство (Кейс: Christ in the Storm on the Sea of Galilee) — Искусство как объект власти и насилия (Кейс: Portrait of Adele Bloch-Bauer I) — Самая известная исчезнувшая картина Польши (Кейс: Portrait of a Young Man) — Отсутствие внутри произведения искусства (Кейс: The Just Judges) — Как музей работают с пустотой?
КОНЦЕПЦИЯ
Тема моего визуального исследования — отсутствие и пустота как форма памяти в истории Looted Art. Проект исследует, как украденные произведения искусства продолжают существовать не только через сами объекты, но и через следы своего исчезновения: пустые рамы, незаполненные музейные пространства и утраченные коллекции.
Центральный вопрос исследования заключается в том, может ли отсутствие произведений искусства стать самостоятельным визуальным свидетельством насилия, памяти или/и утраты нечто важного.
В контексте looted art произведение искусства никогда не является только эстетическим объектом.
За каждой украденной картиной скрывается истории разрушенных семей, утраченного ощущения дома, уничтоженной идентичности и насильственного перераспределения культурной памяти.
Особенно это проявилось во время Второй мировой войны, когда нацистский режим систематически и варварски конфисковывал коллекции еврейских семей, превращая искусство одновременно в политический инструмент, трофей и символ власти. Однако последствия таких краж проявляются не только в исчезновении самих произведений искусства, но и в визуальной пустоте, которую они оставили после себя.
Одним из ключевых примеров исследования станет история Portrait of Adele Bloch-Bauer I, конфискованного у семьи Блох-Бауэр и позднее возвращённого наследникам. В этом случае благодаря реституции было создано символическое «пустое место» в национальном художественном нарративе Австрии.
Другим важным примером станет Isabella Stewart Gardner Museum, где после крупнейшего музейного ограбления пустые рамы были намеренно оставлены на стенах как напоминание о культурной и социальной утрате.
Эти пространства превращаются в своеобразные мемориалы, где отсутствие становится более выразительным, чем присутствие самого объекта.
Мой проект также обращается к теме исчезнувших частных коллекций и разрушенных домашних галлерей. Looted art рассматривает пробемы не только как потерю великих произведений искусства, но и как уничтожение целых культурных миров — библиотек, архивов, семейных реликвий и ценностей, а так же предметов повседневной жизни. Через архивные документы, провенансы, инвентарные списки, фотографии интерьеров и музейные каталоги исследование показывает, как визуальная культура памяти может строиться вокруг фрагментов, пробелов и отсутствующих объектов.
Визуально проект будет опираться на эстетику архива: пустые пространства, контуры и очертания исчезнувших объектов, музейные таблички без изображений, следы креплений на стенах. Отсутствие здесь понимается не как пустота, а как форма свидетельства страшной потери. Пустая рама становится одновременно доказательством преступления, символом невосполнимой утраты и критикой музейных институций, долгое время скрывавших происхождение своих коллекций.
Таким образом, исследование предлагает рассматривать отсутствие не как конец истории произведения искусства, а как пространство, в котором продолжают существовать память, боль, недосказанность и вопросы культурной ответственности.
Отсутствие как визуальное свидетельство
На курсе Looted Art нам рассказывается об украденных произведениях искусства, архивах и процессах их реституции. Однако, на мой взгляд, не менее важным становится то, что остается после исчезновения объекта: пустые стены, незаполненные рамы, утраченные коллекции и пробелы в музейной истории. В рамках данного исследования отсутствие рассматривается не как пустота, а как форма визуального свидетельства.
Пустая рама, в которой когда-то находилась картина Рембрандта «Christ in the Storm on the Sea of Galilee» в Голландском зале Музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне.
Часто пустая рама становится знаком утраты. Она одновременно указывает на исчезнувший объект и на невозможность полного восстановления исторической памяти. Особенно ярко это проявляется в музейных пространствах, где отсутствие сохраняется намеренно и становится частью экспозиции.
Картина The Storm on the Sea of Galilee (1633) — единственный известный морской пейзаж Rembrandt и одна из самых известных утраченных работ в истории искусства.
Зал Голландского Музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне
В ночь на 18 марта 1990 года двое мужчин, переодетых полицейскими, проникли в Isabella Stewart Gardner Museum и похитили 13 произведений искусства, включая эту картину. Преступники вырезали холст прямо из рамы, оставив пустое место на стене музея. С тех пор местонахождение этой картины остается неизвестным.
Музей по-прежнему сохраняет пустую раму в Dutch Room как визуальное напоминание о краже и утрате. За информацию, которая поможет вернуть произведения, назначена награда в размере 10 миллионов долларов.
Зал Голландского Музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне после ограбления.
Искусство как объект власти и насилия
Во время Второй мировой войны нацистский режим систематически изымал произведения искусства у еврейских семей. Искусство рассматривалось не только как материальная ценность, но и как символ культурного превосходства и политической власти. Конфискация коллекций сопровождалась уничтожением домашних архивов, библиотек и семейных реликвий.
Нацистские структуры создавали подробные системы учета для каталогизации похищенных объектов. Таким образом бюрократия и нацизм становились инструментом культурного насилия.
Картина Густава Климта, Portrait of Adele Bloch-Bauer I,
Одним из самых ярких примеров — кейс: Portrait of Adele Bloch-Bauer I. Картина Густава Климта принадлежала еврейской семье Блох-Бауэр. Она была конфискована нацистами после аншлюса Австрии.
С одной стороны ситуация вокруг этого произведения искусства весьма неоднозначна.
До 1918 года портрет не выставлялся и находился в распоряжении Фердинанда и Адели Блох-Бауэр. С 1918 по 1921 годы находился в австрийской государственной галерее. Адель Блох-Бауэр (изображенная на картине) умерла 24 января 1925 года, оставив завещание, в котором просила своего мужа после его смерти передать два её портрета и четыре пейзажа кисти Густава Климта австрийской государственной галерее. При оглашении завещания её муж согласился выполнить волю покойной.
После аншлюса Австрии в марте 1938 года Фердинанд Блох-Бауэр был вынужден покинуть страну.
Большая часть его имущества, включая коллекцию произведений искусства, осталась в Австрии. Позднее, после оккупации Чехословакии, его летнюю резиденцию занял Райнхард Гейдрих. Фердинанд Блох-Бауэр умер в Цюрихе 13 ноября 1945 года.
Незадолго до смерти он внес изменения в завещание, отказавшись от намерения передать картины австрийским музеям.
Густав Климт, «Портрет Адели Блох-Бауэр II». Частная коллекция
После войны произведение оказалось в коллекции Belvedere Museum, где долгое время экспонировалось как часть национального художественного наследия.
В 2006 году, после многолетнего судебного процесса, картина была возвращена наследнице семьи Марии Альтман. Этот случай стал одним из самых известных примеров реституции искусства XX века.
Мария Альтман и «Золотая Адель», возвращенная ей по суду
Однако в рамках моего исследования важно не только само возвращение картины, но и появившееся после реституции «пустое место» в австрийском музейном нарративе.
Отсутствие произведения визуализирует скрытую историю его происхождения.
Самая известная исчезнувшая картина Польши
«Portrait of a Young Man» — живописное полотно, традиционно приписываемое итальянскому художнику эпохи Возрождения Рафаэль Санти. Картина считается одним из выдающихся примеров портретной живописи Высокого Возрождения и возможным автопортретом мастера.
Эта картина считается одной из самых значимых утраченных работ в истории европейского искусства и, по мнению многих историков, — самым важным произведением искусства, пропавшим со времен Второй мировой войны.
