Новаторство и эксперименты советского театра 1920-х годов

Советский театр 1920-х годов стал одной из важнейших вех развития культуры XX века. Там происходил радикальный пересмотр всех традиционных представлений о сценическом искусстве. Послереволюционный период сопровождался не только коренным переломом в социальной и политической жизни, но и попытками создать принципиально новую культуру, соответствующую идеям общества, троящего утопическое будущее. Театр в этих условиях перестал восприниматься исключительно как пространство драмы и психологизма. Он превратился в поле активного художественного эксперимента, где режиссеры, сценографы, художники и актеры разрабатывали новый сценический язык, превратить сцену в пространство динамики, движения, ритма, коллективного действия.

Особенность советского театрального авангарда заключалась в том, что экспериментальный подход затрагивал не отдельные элементы спектакля, а всю структуру театра как сложную, многогранную художественную систему. Режиссеры отказывались от традиционного психологического театра, вместо него на первый план выходили ритм, движение, выразительность, акробатика. Художники переосмысливали декорации, используя конструкции, напоминающими промышленные механизмы и инженерные сооружения. Художники создавали костюмы, которые меняли пластику человеческого тела и превращали актера в составляющую геометрии сцены. Театр активно взаимодействовал с архитектурой, кинематографом, другими искусствами. Разрушалась граница между сценой и зрительным залом — зритель часто становился участником действия. Новаторский характер советского театра 1920-х годов делал его инструментом формирования нового художественного и социального мышления.

Масштаб экспериментов в советском театре был огромен, поэтому, в этом исследовании мы сосредоточим внимание на наиболее значимых новаторских и экспериментальных явлениях советского театра 1920-х годов. Рассмотрим разные его составляющие: подход к режиссеру, пространство сцены, костюмы, сценографию и декорации. Мы рассмотрим театр как синтетическую форму, объединяющую режиссуру, архитектуру, живопись, а значит и представителей всех этих искусств.

Одним из наиболее визионерский достижений Мейерхольда является создание новой театральной системы. Если ранее никто не посягал на авторитет подхода Константина Станиславского и игра актеров основывалась на тонком психологизме и максимальном правдоподобии, то теперь появилась школа, основанная на совершенно иных принципах. Характер действий актеров теперь определялся «актерской биомеханикой» режиссера [1]. Разработанная Мейерхольдом система включала в себя упражнения, направленные на развитие физической силы, гибкости, координации и сценической выразительности. В основе их лежит анализ сценических движений актеров итальянской уличной комедии dell’arte. Биомеханика легла в основу нового авангардного театра молодого государства.

Мейерхольд полагал, что персонаж, чьи действия наполнены гротеском, уже сам по себе интересен зрителю. В его характере, его движениях и пластике уже заложен конфликт. Режиссер был убежден, что художественные образы, созданные с помощью принципов биомеханики, могут существовать в различных драматургических условиях, быть применимы в любой постановке [2].

Почти параллельно с тем, когда Мейерхольд разрабатывал принципы Биомеханики, знаковый художник-авангардист Василий Кандинский исследовал движения одной из создательниц «экспрессивного танца» итальянской танцовщицы Грет Палукки.

Художник перенёс на бумагу геометрическую основу ее танца и написал о ней, в частности, в трактате «Точка и линия на плоскости». Экспрессивный авангардный танец, стал для Кандинского идеальной метафорой синтеза: движение тела становилось геометрией линий, а хореография — «живой абстракцией» [3, c. 108].

Попова отказалась от идеи буквально тип, прямолинейности и художественности сценографии. Вместо этого она создавала функциональные конструкции для действия актера, становившиеся полноценными участниками спектакля [4].

Это стало переходом от привычной декорации к новому взгляду на пространство и наполнение сцены. Форма, облик декорации стали выражать ее функцию и назначение в соответствии с конструктивистскими принципами [5, c. 10]. Декорации часто выглядели как промышленный объект — фермовая конструкция, кран, цех, механизм. Театр стал отражать индустриальный порыв и устремленность в будущее раннего СССР [6].