Люди исчезли, но их след не пропал: он остался в земле, в корнях, в воздухе вековечного леса.
Человеческий мир пережил катастрофу. Спустя миллионы лет природа создала новую форму жизни, выросшую из памяти о прежней, породив лес.
Природа поглотила человека и слилась с ним воедино. Теперь неестественные причудливые порождения этого смешения являют собой живой организм, в котором циклы жизни всех существ слились в едином потоке. Лес медленно восстанавливает утраченное, продолжая неустанно порождать все новые формы жизни.
Лес — живое тело мира.
Корни пульсируют, как вены, стволы дышат. Невидимые потоки жизненной энергии протекают прямо под поверхностью земли.
Мягкая почва проседает под ногами. Разреженные лучи света невесомой пылью оседают на мох. Ни шороха, ни движения. В кронах деревьев едва слышен гул, напоминающий жужжание невидимых насекомых.
Деревья вытягиваются в небо, меж переплетенных стволов нависают древесные опухоли — гигантские ульи с зияющими темными глазницами. Вздутые лозы тянутся из одной в другую.
Взращенный на руинах человеческой культуры и цивилизации лесной организм медленно, но беспрерывно порождает новых живых существ.
Раз за разом лес совершенствует их биологию так, чтобы они как можно больше походили на человека, в попытке восполнить его утрату.
Те существа, что хуже себя осознают, существуют подобно животным, подчиняются инстинктам и поддерживают экосистему.
Разумные существа леса живут в коммунах. Их жизнь строится на совместном труде и обмене знаниями.
Их тела сохраняют следы происхождения от леса: они приспособлены к жизни среди живой среды, к работе с растениями, тканями, материалами, собранными в природе. Одежда и предметы быта просты, функциональны и связаны с телом так же тесно, как и сама среда.
Поселенцы живут в полной гармонии с главными принципами круговорота жизни в лесу. В основе их мировосприятия — единение и целостность всего. Они с глубоким уважением и почитанием относятся к другим формам жизни и понимают роль и значимость тех, кто жил до их рождения. Смерть они воспринимают спокойно, как неизбежную часть жизненного пути каждого. Для них она — не конец, а необходимость, что приведет к продолжению и развитию жизни в будущем.
Паразиты — часть системы, а не ошибка в ней.
Паразиты используют других обитателей леса для собственного выживания. Они прорастают в тело хозяина и подчиняют его волю, постепенно истощая.
Для леса паразиты — это механизм перераспределения энергии. Они появляются затем, чтобы разрушать слабые организмы и возвращать их обратно в общий поток жизненной энергии. Поэтому отношения между обитателями леса и паразитами нельзя назвать враждебными: это необходимая, пусть и моментами жестокая, форма сосуществования.
Каждая новая форма жизни рождается по воле леса.
Новые существа не рождаются сами по себе: глубоко под землей, прямо у всеобщего организма под сердцем раз за разом лес пытается воссоздать человеческий образ. В самом центре этого процесса находится Ангел: древняя сущность, через которую лес выражает свою волю.
Его тело многоруко, огромно и величественно, но уязвимо: ничем не защищенное сердце бьется под ребрами. Нижняя часть тела ангела выглядит как переплетение лоз и вен, уходящих в стороны и растворяющихся в полупрозрачных оболочках, внутри которых зреют новые варианты жизни.
Ангел приближается к созданию человека попыткой за попыткой, пока форма не станет достаточно близкой к памяти леса о нем.
Смерть не завершает жизнь, а позволяет появиться новой.
Энергия уходит из тела и возвращается в лес, где снова становится частью общего процесса роста и обновления. Погребение здесь — не про исчезновение, а про передачу. Умирая, существа питают сердце леса, которое в свою очередь рождает новых существ, пытаясь превзойти погибшие формы жизни.
Жители деревни оставляют тотемы и памятные знаки на местах захоронений, чем отмечают не конец, а след присутствия. Так сохраняется память о предках и о тех формах жизни, которые уже не могут существовать, но которые были незаменимой ступенью для рожденных в будущем организмов.
Один из самых заметных следов присутствия был оставлен вымершими колониями существ, обитавших в гигантских ульях. Высохшие оболочки остались как память о прежнем способе жизни теперь исчезнувшего сообщества.
