Психиатрическая клиника

Психиатрическая клиника — достаточно часто используемый образ в произведениях искусства, который связан с определенным концептуальным ядром и визуальным стилем. Если воспринимать психиатрическую критику как некоторый род топонимической метафорики, то под ним можно понимать визуализацию пространства власти. При этом стоит отметить, что власть в этом отношении можно понимать в нескольких разных направлениях:

1. это власть рациональной части сознания над иррациональным безумием, в этом смысле пространство психиатрической клиники символизирует собой внутреннее пространство мышления человека, работники клиники метафорически представляют собой паттерны Сверх-Я, а пациенты — сублимационные механизмы;

2. это политическая власть. Согласно исследованиям Мишеля Фуко, психиатрия является одним из способов выстроить систему контроля и ограничения, навязывания некоторой нормативности, в этом она похожа на пенитенциарную систему, но с тем лишь различием, что психиатрическая клиника символизирует определенный тип организации рациональности и мировосприятия, который постулируется властью как единственно корректный.

В массовой культуре — книгах, фильмах и компьютерных играх — топос психиатрической клиники используется для создания авторского высказывания в отношении обоих обозначенных нами направлений. При этом важным моментом является отождествление клиники с тюрьмой — контроль над телом и разумом больного прочитывается как проявление власти.

Топос психиатрической клиники конструируется уникальной метафорикой, которая в визуальной проекции позволяет осуществлять анализ процессов власти и рациональности.

Работа включает в себя две главы: первая глава посвящена визуальному анализу топоса психиатрической клиники и оформляющих ее визуальных метафор. Вторая глава посвящена этим же моментам в кинематографе

В данном исследовании нас будет интересовать как само пространство психиатрической клиники, так и агенты этого пространства — медицинские работники, санитарные братья, пациенты и иные типы персонификаций, манифестирующих определенные процессы, связанные с властью и рациональностью. В качестве материала для анализа использовались как классическая живопись, так и современный кинематограф. Характеристикой выборки был поиск репрезентации клиники как топоса, выделение определенных общих для рассматриваемого нами материала визуальных деталей создания этого образа (объединение клиники и тюрьмы). Важным моментом является образ лечащего врача как репрессивного Сверх-Я.

В работе мы будем опираться на исследования Мишеля Фуко, связанные с анализом психиатрической клиники как места проекции властных отношений, а также на научные статьи, касающиеся образа психиатрической клиники в искусстве и истории безумия.

В чем заключается специфика апроприация символики пенитенциарной системы в визуальной репрезентации психиатрической клиники.

Гипотеза исследования заключается в предположении о наличии таких элементов и их значимости с точки зрения организации концептуального понимания образа клиники.

Несмотря на то, что нас будут интересовать в данном визуальном исследовании прежде всего произведения, приближенные к нашему времени (фильмы, видеоигры), невозможно осуществить анализ визуальной рецепции образа психиатрической клиники без обращения к классическим произведениям живописи, сформировавшим некий стереотип, от которого отталкивались более современные произведения.

Ранний образ топоса, связанного с местом, где содержатся сумасшедшие, соотносится не со стационарным местом (зданием, как это стало позже с психиатрической клиникой), а с динамическим объектом — так называемом кораблем дураков.

Как пишет Фуко, в эпоху Возрождения «в моду входит сочинение „Кораблей“, чей экипаж, состоящий из вымышленных героев, из олицетворенных добродетелей и пороков или социальных типов, отправляется в великое символическое плавание; оно приносит персонажам если не благоденствие, то по крайней мере встречу со своей судьбой либо с правдой о самом себе» [1]

Корабль с крестообразной мачтой — это церковь, которая обеспечивает стабилизацию рациональности.

Один из классических образов корабля дураков принадлежит Иерониму Босху. Рассмотрим более подробно визуальную символику этого образа. На фрагменте с деревом вы видим, что вместо мачты корабля выступает ветка живого дерева. Это символизирует некоторую витальность безумия, точнее, его стремление к экспансии в случае отключения механизма стабилизации рациональности (отсутствие креста, образа церкви).

Важной частью картины является сломанная ветка, закрепленная на матче. На ней сидит сова. Сова как ночное существо символизирует бессознательное, иррациональную часть психики человека, безумие.

В центральной части монах и монашка также обращают свои взгляды к круглому, закрепленному на веревке предмету, в целом напоминающему символизм луны. Лютня в руках монашки означает женский половой орган, дополнительно этот образ усиливается тарелкой с ягодами (символ сладострастия), что говорит об освобождении телесности от контроля Сверх-Я.

На фрагменте с флагом также присутствует символика луны.

В произведениях конца XIX-го века изображение психиатрической клиники более приближенj к реализму в плане визуального жизнеподобия. В 1656 году во Франции был создан госпиталь Сальпетриер с целью борьбы с нищенством и беспорядками. В этот госпиталь помещались маргинальные элементы общества: бродяги, пьяницы, безумцы. В знаменитом исследовании Фуко утверждается, что в тот период рецепции безумия оно воспринималось как преступление, а не как болезнь.

В более ранних произведениях образ дома сумасшедших также визуально сходен с образом тюрьмы. Например, образ, созданный Гойей, обладает всеми чертами тюрьмы, такими как каменные стены, зарешеченное окно.

Однако если образ психически больного в произведениях живописи как правило маргинализирован, то образ психиатра, напротив, обладает чертами как рациональности, так и укорененности в социальной структуре общества: в образе сэра Моррисона это выражается через закрытый костюм (вызывающий ассоциации с ограничивающей и стабилизирующей функцией Сверх-Я).

В современном искусстве развитие темы психиатрической больницы можно найти в художественных стратегиях стрит-арта. Произведение бразильского уличного художника Герберта Баглионе (Herbert Baglione) «1000 Shadows» («Тысяча теней») построено на работе с пространством заброшенной психиатрической больницы.

Художник преобразует это пространство с помощью изображения теней бывших пациентов клиники. При этом художник акцентуирует внимание на недобровольном характере содержания в клинике, что опять возвращает нас к проблеме власти и контроля. Тени как будто привязаны к инвалидным коляскам и не могут их покинуть даже после закрытия больницы.

Мессия зла (англ. Messiah of Evil) 1974. Главная героиня приезжает в маленький городок, чтобы проведать своего отца-художника, проходящего здесь лечение в психиатрической клинике. Особенностью фильма является то, что сюрреалистичная атмосфера, свойственная для клиники, постепенно выходит за ее пределы и становится частью общей атмосферы всего города. Таким образом, потеряв контроль Сверх-Я, безумие начинает экспансию на сферу нормальности. Топос психиатрической клиники транспонирует свои свойства во внешний мир.

«Ангел за моим столом» (англ. An Angel At My Table) 1990. Биографическая драма режиссёра Джейн Кэмпион. Экранизация автобиографии новозеландской писательницы Дженет Фрейм, которая вынуждена пробыла в психиатрической клинике 8 лет, что препятствовало ее творчеству.

«Бал безумных женщин» (фр. Le bal des folles) 2021 года — французский триллер, снятый режиссёром Мелани Лоран. В фильме показывается психиатрическая клиника профессора Шарко.

«Остров Проклятых» Мартина Скорсезе 2010 года представляет детальное изображение психиатрической клиники, отделенной от остальное мира водным пространством. Особенностью фильма является полная перемена сюжета, когда в конце фильма выясняется, что безумен главный герой, а не окружающие люди.

Бедлам (1946) — хоррор-фильм Марка Робсона о бесчеловечном содержании больных в психиатрической клинике.

«В пасти безумия» (1994) — хоррор фильм Джона Карпентера о писателе, который попадает в психиатрическую клинику.

Палата (Карпентер, 2010) рассказывает о девушке, которая была помещена в психиатрическую лечебницу после того, как устроила поджог своего дома.

Палата № 6 — фильм 2009 года режиссёров Карена Шахназарова и Александра Горновского, поставленный по одноимённой повести А. П. Чехова

В ходе исследования мы рассмотрели как живописные, так и кинематографические образы психиатрических клиник. Как мы отметили, если в Ренессансе образ сумасшедших связывался с динамичным объектом — кораблем, который предполагал свободу и передвижение больных, то уже в XIX веке образ психиатрической клиники связывался с такими элементами архитектурной структуры, как решетка, наличие стен, заборов. Это же мы обнаружили и в кинематографической рецепции образов клиники.

Вторым интересовавшим нас аспектом являлся образ врача. Как мы предположили, он связан с репрессивным механизмом Сверх-Я, предписывающим нормативность рациональности. С точки зрения визуальной рецепции это подчеркивалось строгим, застегнутым на все пуговицы, костюмом, который мы обнаруживаем и в живописи, и в кино.

Любопытным моментом является не артикулируемая прямо, но предполагаемая визуальной рецепцией экспансивная сила безумия. В ранних художественных работах это проявлялась в динамичности корабля дураков и освобождении телесности. В последнем рассмотренным нами фильме безумие захватило и самого врача клиники.

В ходе исследования нам удалось подтвердить выдвинутую нами гипотезу.