Эволюция образа дьявола

Темный принц зла, обольститель, «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Сегодня имя Сатана прочно ассоциируется с рогами, копытами, красной кожей и инфернальным пламенем, однако еще 200 лет назад он был совсем другим. Я провел исследование и узнал как формировался и трансформировался ключевой визуальный образ христианства с течением времени.

В священных текстах нет подробного описания дьявола, поэтому художники разных эпох изображали его разными способами. Вариативность внешнего облика и интерпретации одного и того же героя поражает. Для меня стало большим открытием узнать, как часто христианская культура заимствовала символы и атрибутику из других культур, но закладывала в них диаметрально противоположный смысл и отношение. Мое исследование структурировано так, что каждой эпохе соответствует свое понимание образа дьявола и принцип его изображения. К сожалению, изображений дьявола в некоторые эпохи были немногочисленны, поэтому в некоторых главах мне пришлось размыть временные рамки и взять в подборку произведения из других периодов. Только таким образом я смогу протянуть нить от первых изображений дьявола до современного образа Сатаны в культуре. Я постарался показать разные точки зрения и найти как можно больше связей между разными эпохами и культурами.

Поэтому необходимо оговорить рамки исследуемого материала. Во-первых, в исследование включены материалы с изображением только библейского дьявола, ведь изображений смерти, зла, болезней и демонов в европейской культуре гораздо больше. Во-вторых, исследуются произведения западно-европейской культуры, из-за того что дьявол появляется в других культурах гораздо реже. В-третьих, в исследовании я касаюсь только стереотипного образа дьявола, а значит взгляд отдельных художников на этот образ не будет включаться в подборку. Это позволит исследовать гораздо больший отрезок времени.

Он говорит о дьяволе следующее: «Эпоха Средневековья дарит нам персонажа, который из привычного имени превратился в полноценное феномена, крадущего сцены, устраивающего хаос на улицах и делающего грех чем-то над которым можно смеяться, и в то же время заставляет людей бояться за свою душу». В своем исследовании он выстраивает цепочку средневековых изображений дьявола и объясняет как появилось каждое из них. В своем исследовании я взял за основу некоторые тезисы и принципы Матоса и применил их к расширенным временные рамкам.

Глава I — Змей. Первые изображения Падший ангел Глава II — Падший ангел Глава III — Дьявол в средневековье Глава IV — Романтизация Люцифера Глава V — Герой постмодерна Заключение — Олицетворение порока

В тексте ветхого завета нет прямого упоминания дьявола или связи между его мночисленными именами: Дьявол, Сатана, Люцифер, Мефистофель и прочие. Это были разные герои из разных историй, которые постепенно сливались в один образ. До 11 века у людей было не так много поводов изображать самого дьявола. Изображения духов или бесов, обычно заимствованных из других культур, рисовались гораздо чаще. Лишь в 12 веке визуальный образ дьявола начал постепенно сливаться в единое целое и становиться похожим на современный вид.

Первые сохранившиеся изображения «дьявола» мы можем найти еще в 5 веке. На них он изображается как змей, соблазнивший Еву и Адама вкусить запретный плод. За это Бог навсегда обрекает змей ползать по земле: «За то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоем, и будешь есть прах во все дни жизни твоей.» (Бытие, Глава 3, 14-15). На этих изображениях можно найти множество символов. Например, голова змея обычно выглядывает из-за ствола, а взгляд почти всегда направлен в сторону Евы или ее лицо.

В «Апокалипсисе», или «Книге Иоанна Богослова», связь между дьяволом и змеей была уже тогда: »…Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет…» (Книга бытья, глава 20, 1-3). Подлая улыбка и извивающееся тонкое тело: в образ змея вкладывается не только зло, но и все коварство этого мира. Именно так, по мнению художников XI века, должен выглядеть предатель. Однако, в его изображении практически не виден мистицизм или торжественность. Этот сюжет воспринимался скорее трагически и изображался довольно редко. Тем не менее, этот образ является одним из ключевых в Христианской культуре и красной нитью тянется сквозь всю человеческую культуру.

В ветхом завете присутствовал и другой персонаж —Люцифер, ангел утренней звезды, лучшее творение Бога. Имя Люцифер (lucifer — светоносный) пришло к нам из латыни и раньше принадлежало одной из римских богинь, Венере, самой яркой точкой на ночном небе. Согласно Библии, падший ангел был любимым творением Господа, но возгордился и пожелал быть равным ему, за что был низвергнут с небес: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы.» (Книга пророка Иссаи 12:14). Эта история имеет множество смыслов и трактовок, поэтому мотив падшего ангела является основополагающим элементом в образе дьявола.

Страшный суд — это христианская легенда о конце света, гласящая, что Христос придет на землю и накажет всех грешников и наградит праведников: «Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну… и дал Ему власть производить суд, потому что Он есть Сын человеческий» (Евангелие от Иоанна, Глава 5, 22:27). В раннем средневековье это событие постоянно предсказывали разные святые, поэтому этот сюжет часто изображался. На мозаике изображен Христос, сидящий на троне между двумя ангелами. Считается, что голубой ангел слева от Христа и является Люцифером. В его изображении нет знакомых нам атрибутов: рогов, копыт, красной кожи. Как и у всех ангелов, есть нимб, крылья, миролюбивый взгляд и улыбка. Он невысоко поднял руку, показывая свою любовь и милость. Но как и всегда «дьявол кроется в деталях»: если рядом с ангелом слева стоят три овцы (агнц, символ Христа и праведников), то рядом с Люцифером стоят три козла, олицетворяющих грешные души.

Трактовка сюжета сильно зависит от эпохи, которую мы рассматриваем. На картине «Падший ангел», написанной на 1300 лет позже, внешний вид ангелов почти не изменился. Однако бывшее благостным выражение лица теперь полно скорби и отчаяния. Автор стремился романтизировать падшего ангела, сделать его главным героем картины. Теперь его фигура занимает большую часть холста, виден рельеф мускулов, застывших в драматической позе. И пока серафимы на заднем плане сливаются с фоном и исчезают вдали, герой картины смотрит в душу зрителя и вызывает сочувствие.

В средневековье разные мотивы, персонажи и сюжеты начинают смешиваться. Меняется и значение церкви в обществе. Она обрела огромное влияние, а борьба с язычеством и ересью становилась все масштабнее. Поэтому образ преисподней, который пугал верующих сильнее самой смерти, начинает дополнять и ее владыка. Чем страшнее и безобразнее он будет выглядеть, тем убедительнее будет изображение. Многие элементы античной культуры демонизировались в христианской культуре и использовались, чтобы изображать нечистую силу. Так и образ Сатаны стал вбирать в себя многие потерянные в песках времени образы и атрибуты.

Масштабная и величественная мозаика, изображающая тот же сюжет страшного суда. Падший ангел изображен ничтожным в сравнении с колоссальной фигурой Иисуса Христа. Если поза Спасителя воинственна и открыта, то дьявол сжался у его ног, прося пощады. Место Люцифера занял другой ангел, переняв доброе выражение лица. Можно сказать, что дьявол на этой мозаике является не только властителем ада, но и персонификацией всех грехов человечества. Христос возвышается над пропастью ада, как бы парит над ней, бросив Сатану в глубине холодной бездны. На другой части мозаики мы видим, как два ангела сражаются с силами зла. Языки пламени поглотили танцующих бесов и головы грешников. Над ними на троне с головами быков (символ язычества) восседает Сатана. Его глаза смотрят в разные стороны, борода развевается на ветру. Изображение обладает выраженным звериным характером, однако голубая кожа отсылает к изображению падшего ангела в базилике Сант-Аполлинаре.

Однако, мотив победы над грехами быстро сменяется мотивом ужаса. На этом изображении страшного суда Сатана изображен как гигантских размеров чудовище, пожирающее грешников. Художник соединил все самое страшное, что он когда-либо видел: голова быка, туловище змеи и птичьи лапы. Синий исполин напоминает древнегреческих Химер — чудовищ с головами льва, антилопы и змеи. Поза дьявола в свою очередь напоминает древнегреческого титана Хроноса. Темно-синие черти, похожие на сатиров, тащат грешников за ноги или подвешивают их на веревках. Эти примеры показывают как долго древние образы могут влиять на искусство.

Говоря о змеях, сложно не вспомнить про святого Георгия Победоносца. Старый образ змея, обернувшегося вокруг древа познания, сливается с европейскими мифами о драконах и чудовищах. В этой греческой иконе можно увидеть не только победу над грехом или злом, но и героическую победу христианства над язычеством и дьяволом. Трехголовый змей застыл в ожидании удара. Его морда похожа на собачью, что отсылает к греческому Церберу. Также в книге святого упоминается гигантский змей Левиафан, который часто отождествляется с Люцифером.

Христианские теологи, считали, что дьявол все-таки является ангелом, а значит не имеет физической формы. Именно поэтому в средневековье было такое разнообразие его изображений. На картине изображен святой Вольфганг, спорящий с дьяволом. По преданию святой хотел построить церковь и просил ему помочь каждого прохожего. Однажды, мимо него проходил дьявол и после долгого спора сказал, что построит церковь, если сможет забрать душу первого, кто ее посетит. Картина иронична, однако несет в себе идею о неизбежности жертв ради блага. К идее предательства и коварства добавился мотив иллюзии, обмана и смены обличий. Дьявол выглядит также абсурдно, как и сюжет. Он имеет два лица, толстые губы, неестественно тонкие конечности и напоминает скорее амфибию, чем опасного змея. Его внешний вид все еще напоминает химеру, однако он уже соизмерим с человеком по размеру. В этом панно видно влияние искусства возрождения. Вместо того, чтобы вселять ужас, это панно предостерегает и развлекает зрителя.

Многие элементы античной культуры демонизировались в христианской культуре и использовались, чтобы изображать нечистую силу. Так образ финикийского бога счастья Ваала (изображался в виде быка, прототип демона Вельзевула), древнегреческих богов веселья Пана и бога вина Диониса (часто изображался с рогами) в христианстве стали отождествляться с языческими культами и нечистью. Если изначально на Пана были похожи только бесы и демоны, то позже на античных богов стал походить и сам дьявол. На одной из иллюстраций «Роскошного часослова герцога Беррийского» мы можем увидеть дьявола, лежащего на адской кузне, в пасть которого падают души грешников. Художник использовал классическое для рисунков ада сочетание желтого, красного и синего. На его козлиные рога надета корона, делающая его не противником, а антиподом Христа, которые также изображался в ней. Рядом с ним черные бесы раздувают пламя гигантскими мехами или тащат грешников. Такой образ ада забавляет и одновременно ужасает зрителя.

Шабаш ведьм — праздник нечисти в последнюю ночь апреля на Лысой горе. Этот сюжет был невероятно популярен в средневековье и часто изображался в манускриптах или на гравюрах (см. изображения выше). В конце 18 века испанский художник Франциско Гойя проведет ретроспективу и возродит этот сюжет в своей «ведьмовской» серии росписей. В центре действа восседает Сатана в облике козла. Виноградные лозы в его рогах и выражение глаз создают чувство очарования, безобидности животного. Но подле фигуры козла безобразные ведьмы по-очереди подносят к его рукам младенцев. На заднем фоне лежат трупы, возвышаются лысые серые горы, а в синем звездном небе завис загадочный полумесяц. Гойя применяет классическое сочетание синих и желтых оттенков, делая акцент на ярко-оранжевых глазах дьявола. Картину множество раз критиковали за эстетизацию безобразного сюжета, однако на мой взгляд художник передал главное — диссонанс облика и содержания образа дьявола.

Однако один из самых долговечных образов Сатаны, который закрепился в европейской культуре на следующие 500 лет, появился вместе с написанием «Божественной комедии» Данте Алигьери в начале 14 века. Тогда люди воспринимали мир совершенно иначе, а поэт лишь увековечил эти представления. Ученые XV века считали, что в центре земного шара находился Люцифер, который упал туда с небес и образовал огромную воронку — девять кругов ада. С другой стороны находится гора Чистилища, земного рая. Люцифер скован льдом озера Коцит и томно жует каждой пастью трех страшнейших грешников: Иуду, Брута и Кассия.

Именно в комедии Данте мы увидели дьявола и бесов в современном виде. Демоны обзавелись мышиными крыльями и вилами, а Люцифер был описан, как колоссальное существо с тремя головами: «Мучительной державы властелин грудь изо льда вздымал наполовину. И мне по росту ближе исполин, Чем руки Люцифера исполину… Я от изумленья стал безгласен, Когда увидел три лица на нём. Одно — над грудью. Цвет его был красен… Росло под каждым два больших крыла… Без перьев, вид у них был нетопырий… Струи Коцита леденя до дна» («Ад», песнь 34, 28:58) Однако, на этой иллюстрации он изображен не дословно. Слева стоят Вергилий и Данте, хотя в крайнем правом углу видно, как они уже взбираются вверх по подземному ходу. Внизу страницы, как бы под ледяной гладью, нарисованы тела сотен грешников, ждущих освобождения.

В июне 1544 года были опубликованы комментарии Алессандро Веллутелло к «Божественной комедии» с 87 гравированными иллюстрациями, возможно выполненными Джованни Бритто по черновикам автора. Эти иллюстрации были первым известным набором гравюр к знаменитой книге. Художник немного отступил от текста и нарисовал Люцифера воистину гигантским. Торс дьявола заполняет весь земной шар, а руки, голова и крылья торчат сверху. Все глаза Сатаны пристально смотрят на зрителя. Пустой взгляд из которого идут кровавые слезы говорят нам о страданиях, которые дьявол испытывает в ожидании отмщения. Заметно мастерство гравера: на каждом крыле нарисована своя текстура кожи и сочленений, похожих на ветви дерева. Центральная композиция и черное пространство вокруг также давит на зрителя, передавая ощущение трепета, которое испытывает лирический герой Данте.

Вместе с приходом возрождения внимание художников смещается с христианских сюжетов на античные.Поэтому дьявол был забыт на довольно длительное время, вплоть до начала 18 века. Тогда мир вокруг стал гораздо меньше зависеть от религии. Теперь картины заказывала не только церковь, но и светские люди, а они не хотели платить за изображение безобразных чудовищ и загробных терзаний. Дьявол стал более человечным вместе с публикой. Образ дьявола 17-18 веков постепенно стал вбирать в себя разные архитипы: первопричину зла (змей из Эдема), смерть (Харон), судью (царь Минос из «Комедии»), шута (Мефистофель) и антигероя (Аид, Сатана в поэме Мильтона). Слившись с идеей торжества разума и человека, эти образы вылились в такие шедевры, как «Фауст» Гете и «Потерянный Рай» Мильтона. В образе Сатаны стали видно влияние пороков нового времени, которых не было в средневековье.

В 1667 вышла вторая поэма, изменившая взгляд человечества на библейский сюжет навсегда. В поэме Джона Мильтона «Потерянный рай» Сатана впервые начал рассматриваться, как самостоятельный субъект, действующее лицо. Он превратился в антигероя, воющего с Богом, а повествование ведется с его точки зрения. На иллюстрации к поэме мы можем увидеть противопоставление земной фигуры Сатаны и небесной Христа. Сатана здесь не сильно отличается от обычного человека. Выдают его хвост, рога и усмешка на звероподобном лице. Его поза похожа на средневековые изображения шутов и паяцев, что говорит о его характере.

В 1808 вышла знаменитая поэма Иоганна Вольфганга фон Гёте «Фауст». Спутник главного героя, дьявол в образе искателя приключений Мефистофеля, поменял отношение к дьяволу. Из падшего могущественного существа, олицетворения сил мироздания дьявол превратился в земного персонажа, заботящегося скорее о плотском, чем о духовном. Именно из этого персонажа сложиться современное понимание дьявола, как трикстера и шута. Одни из лучших иллюстраций к поэме создал французский художник Эжен Делакруа. На гравюре Мефистофель завис над городом в странной позе с злобной ухмылкой на лице, думая о только что совершенной шалости. Дьявол может принимать разные облики, поэтому обычно выглядит как хромой человек. Его главные атрибуты: шпага, золотые монеты и красное трико. Он ведет себя непредсказуемо: то штуливо и весело, то безэмоционально и жестоко. Дьявол теперь не просто искуситель главного, а его полная противоположность, второе действующее лицо. Кстати, именно театральный образ Мефистофеля ввел моду изображать дьявола с красной кожей.

Постепенно образ дьявола романтизируется, становится все более притягательным. На картине знаменитого британского портретиста 18 века Томаса Лоуренса изображен Сатана, созывающий свое войско: «Проснись, восстань, или пади навеки» («Потерянный рай», книга I, строка 330). Дьявол похож на одного из древнегреческих богов, прекрасного атлетичного юношу. Он антигерой, который восстал против Господа и жаждет вступить с ним в бой. В этом образе сочетается многие черты предыдущих изображений: коварство и хитрость (змей), сила (зверь) и трагичность (падший ангел). Романтический сюжет замечательно передан через напряженную позы персонажа. На его оголенном теле висит римская портупея и кинжал, за спиной героя отсвечивает медный щит и развевается темный плащ. Шлем с красным пером напоминает корону. Взгляд Сатаны устремлен вниз, в центр ада, объятого желтым пламенем. Сзади, закрыв рот руками, в ужасе застыл один из его воинов. Находясь перед этим гигантским полотном (4.3 метра в высоту) человек чувствует восхищение и ужас пред его колоссальной фигурой.

Современное представление о дьяволе сложилось из абсолютно противоположных образов. Именно в XX веке образ дьявола становится массовым и обретает свою истинную популярность. Он постоянно использовался в рекламе и пропаганде. Также Люцифер стал лицом пост- и мета-модерна: трикстер и шут, вечно ставящий под вопрос мораль и природу этого мира. Что может подойти лучше?

В начале XX века дьявол переживает очередной ренессанс. Его часто использовали в разнообразных карикатурах, рекламе и комиксах. В короткометражном мультфильме «Hell’s bells» из цикла «Silly symphonies» производства Walt Disney мы можем увидеть стереотипный образ дьявола, сформировавшийся к 30-му году. Глубоко под землей в темной пещере, освещенной адским пламенем бегают маленькие черные бесы. Повелитель, увеличенная версия их самих, восседает на троне и ехидно смеется, смотря как они танцуют. Все лишние детали убраны, его внешний облик максимально упрощен и гиперболизирован. У него большое туловище и живот. Он выглядит гадко, неуклюже и отталкивающе. В конце мультфильма один из его приспешников сталкивает его в огненную пучину, что делает образ смешным вдвойне. В «диснеевском» дьяволе можно увидеть как аллюзию на человеческие грехи, вроде гордыни и жадности, так и пародию на известных политических деятелей той эпохи.

В 1985 стереотипный образ дьявола был доведен до крайности в легендарном фильме Ридли Скотта «Легенда». Фоновая музыка затихает и гигантская фигура Повелителя Тьмы появляется из зеркала посреди большого тронного зала в стиле ампир. Он облачен в черную блестящую накидку. Над его головой возвышаются два черных рога, в стороны расходятся козлиные уши. Черты Повелителя нарочно гиперболизированы и абсурдны. Низкий голос, учтивые обращения, активная жестикуляция и мимика — режиссер сделал все возможное, чтобы сделать чистое зло харизматичным и привлекательным для зрителя.

Начиная с 90-х в культуре происходит ренессанс образа Мефистофеля. Теперь Люцифер странным образом сочетает в себе все предыдущие образы и формы. Он падший ангел, который может принимать разные формы, одновременно олицетворяет зло и справедливость. В фильме «Константин» 2005 года Люцифер отлично отражает этот метамодернистский подход. Дьявол ведет себя как сумасшедший, шутит, жестикулирует, издает странные звуки, но в следующем кадре выглядит хладнокровным, властным, вселяющим ужас. Образ Сатаны в современной культуре не ограничен ничем, кроме фантазии автора и классических атрибутов. В разных фильмах дьявол имеет разную историю, силы, внешний вид и характер. Часто от него остается лишь имя или мистическое присутствие. Но слыша имя Люцифер, зритель всегда видит один и тот же набор образов, что поражает воображение.

Образ Сатаны поражает своей глубиной, сложностью и богатой историей. Современное представление о ключевой фигуре в христианстве на самом деле состоит из маленьких кусочков разных культур. Изучая то, как художники в разное время думали о владыке зла, я начал больше понимать о контексте и событиях того времени. Предательство, коварство, обман, ослушание, чревоугодие — люди всегда ненавидели эти качества. А дьявол всегда был лишь олицетворением людских пороков. Как говорил Мефистофель: «Ад менее жесток, чем люди!». И эволюция образа самого отрицательного персонажа в европейской культуре это наглядно нам показывает.