Визуальный язык темного фэнтези на примере манги «Берсерк» Кэнтаро Миуры

Фэнтези как жанр, несмотря на свою долгую и насыщенную историю развития, постепенно стал восприниматься как устаревший и неспособный более отражать сложные реалии современного мира. Его идеализированные миры и упрощенные моральные дилеммы, такие как дихотомия добра и зла и дуальность человеческого мышления уже не способны удовлетворить потребности перенасыщенной форматом аудитории, что жаждет глубины и реализма. На смену традиционному фэнтези пришло тёмное фэнтези, которое предлагает более мрачное, зрелое и реалистичное изъяснение моральных интенций человеческого восприятия мира. В дискурсе литературного повествования темное фэнтези, с его акцентом на моральной амбивалентности и психологической сложности в эстетике сурового реализма, преодолело многие проблемы и нарративные упущения, присущие классическому фэнтези, и прошло долгий путь от средневековой готики до современного реализма.

Для нас важно определить темпоральность основополагающих движений в искусстве, оказавших влияние на формирование эстетики темного фэнтези как жанра. Принцип отбора основан на рассмотрении и выявлении корреляции между направлениями, от готики до реализма, с целью контекстуального анализа эволюционного характера развития жанра. В рамках художественного дискурса нам необходимо обратиться к таким авторитетным научным материалам, как «История искусства» Эрнста Гомбриха и «Энциклопедия фэнтези» Джона Клюта и Джона Гранта, включающая в себя статьи относительно изобразительного искусства, что является релевантным в данной риторике.

Визуальный стиль «Берсерка» сочетает в себе элементы готики, сюрреализма и реализма, создавая мрачный и жестокий мир, полный сложных персонажей и моральных дискурсов. «Берсерк» не только иллюстрирует основные принципы тёмного фэнтези, но и демонстрирует, как визуальный язык этого поджанра эволюционировал, чтобы лучше отражать многослойность и реализм этого мира. Исследование визуальных аспектов «Берсерка» предоставляет нам ценную перспективу для анализа и понимания того, как тёмное фэнтези трансформировало традиционный фэнтези-жанр, и как исторический процесс позволил решить проблемы жанра.

Среди жанра фэнтези нет четкого различия между четырьмя его основными модусами: письменным словом, комиксами, кинематографом и искусством. Важно понимать, что фэнтези-арт, как и другие виды искусства, по сути, является повествовательной формой: хотя изображение является одиночным и статичным.

Существовали «реалистичные» изображения религиозных и классических сцен, но подлинного фэнтезийного искусства еще не было. Вскоре, европейцы создали школу сюрреализма, которую на сегодняшний день можно считать вершиной искусства фэнтези. Одним художников этой школы был Сальвадор Дали, однако, школа все еще изобиловала бесчисленным количеством практикующих художников[19]. Еще одно значительное влияние на фэнтезийное искусство конца двадцатого века оказал Мауриц Эшер. Об этих вышеперечисленных художниках мы подробнее поговорим в 3 главе.

Чтобы использовать термин «Темное фэнтези» в сочетании с другими, ему требуется более узкое определение. В энциклопедии фэнтези Джона Клюта и Джона Гранта, термин «Темное фэнтези» определен как «история, в которой присутствует чувство ужаса, но которая явно является скорее фантазией, чем вымыслом о сверхъестественном»[4]. Таким образом, «Темное фэнтези» обычно не включает в себя рассказы о вампирах, оборотнях, сатанизме, привидениях или оккультизме, почти все из которых являются сверхъестественными вымыслами. Этот термин скорее используется для описания историй, в которых «Темный Лорд» одерживает победу, историй, в которых Земля становится ареной для развития желаемой истории и сама по себе является объектом ужаса.

Для начала нам следует определить термин «манга». Манга — это комиксы или графические романы, происходящие из Японии. Большая часть манги соответствует стилю, который образовался после окончания Второй мировой войны, и эта форма имеет долгую предысторию в более раннем японском искусстве. Термин манга используется в Японии для обозначения как комиксов, так и карикатур. За пределами Японии это слово обычно используется для обозначения комиксов, первоначально опубликованных в стране. В Японии манга почитается как направление изобразительного искусства и является самой крупной отраслью японского книгоиздательства.

Размышляя над тем, какое происхождение имеет жанр фэнтези, большинство ученых соотносят фэнтезийные произведения с фантастикой. На данный момент статус жанра фэнтези недостаточно определен, и в научной литературе нет общепринятого определения жанра фэнтези. Тем не менее, исследователи все равно относят новую жанровую разновидность к фэнтези.

Как мы уже упоминали ранее, темное фэнтези само по себе это поджанр фэнтези и содержащий элементы готики и ужасов, и Берсерк один из самых ярких представителей жанра. Темное фэнтези, безусловно, включало в себя повествования ужасов, но его репертуар охватывал не только ужасы. Другие типы повествования — страшные тайны и чудесные повествования. В центре повествования темного фэнтези находится чудовищное существо или сила, которая непосредственно угрожает главным героям. Главная эмоциональная цель жанра тёмного фэнтези —вызвать ужас и отвращение.

Мир Берсерка отличается невероятной продуманностью и изобилует всевозможными мифологическими существами. Мастерство Миуры также заключается в том, чтобы соединить всевозможные мифы и легенды и заставить их сосуществовать в одном цельном произведении, ведь «производность и вторичность художественного мира фэнтези никак не отменяют требований к тщательной его проработке, необходимости строго логичного его построения»[2].

Для того чтобы понять глубочайшую мифологию Берсерка, в первую очередь, нам стоит разобраться в разных представлениях о реальности и мирах, существующих внутри манги. В первую очередь, существует реальный физический мир смертных, где обитают люди. Для создания физического мира за основу был взят антураж Средневековья, а именно европейское Средневековье: «ужасные части моей истории навеяны периодом Средних веков (X–XVI вв.), которые, однако, вскоре сменяются эпохой блистательного Версаля (XVII в.) и наоборот»[17].

На вопрос интервьюера о возможном включении в мангу Бога и Дьявола, Миура ответил: «если бы я использовал таких персонажей, как Бог и Дьявол, мир моей сказки стал бы ограниченным, без глубины и оригинальности. Бог и Дьявол — это создания Человека, созданные по человеческим представлениям. Это похоже на историю про „Курицу и яйцо“, кто же был первым? Существование Бога и Дьявола — своего рода отражение человеческого существования. Если позволить Богу и Дьяволу встретиться в „Берсерке“, тогда они будут лишь „отражением“ человека. Я надеюсь, читатели поймут ход моей мысли. Я не хочу навязывать читателю мое видение вещей.» [18].

Как и в Средневековье, жизнь в мире людей наполнена кошмарами: болезни, войны, междоусобицы, дворцовые интриги и прочее. Люди в этом мире жестоки, а продолжительность жизни очень короткая. Над реальностью находятся астральные — идеальные миры. Фантастические измерения, которые состоят из нескольких зон и промежуточных миров.

В более поздних томах «Берсерка» прослеживается явное влияние скандинавской мифологии. Туве Янссон одна из нескольких скандинавских иллюстраторов, которая помогла определить этот особый сказочный стиль Миуры: «Я выбрал ее, потому что ее жутковато-милая эстетика так близко подходит ко многим параметрам „Берсерка“, но другие возможные влияния включают Джона Бауэра и Густафа Тенгрена»[17].

В «Берсерке» действие происходит в мире похожем на средневековую Европу: постройки, обмундирование, религия, чума, сумасшедшие короли и море крови. То, что отличает данное фэнтези от других — это то, как в мире Берсерка Миура представляет монстров и бои. Монстры действительно вызывают отвращение — уродливые, страшные, жестокие, всевозможных форм и подвидов. Бои прорисованы с такой дотошностью, что постоянно видны оторванной конечности и голые тела, которые пожираются чудовищами с неистовым удовольствием. Все это нас отсылает к тому, что мы можем определить мангу «Берсерк» в поджанр фэнтези — боди-хоррор.

В статье «Между киборгом и личинкой: Замкнутый круг человека эпохи постгуманизма» Чукуров А. пишет: «Боди-хоррор не ставит своей целью напугать потребителя ужасами разложения или чрезмерной натуралистичностью. Задача — вызвать не омерзение, а страх перед утратой контроля над собственным телом в результате насильственных или добровольных трансформаций, которым подвергает себя герой и или которым подвергают героя. Страх здесь зиждется на том, что в отличие от ситуации преследования маньяком или чудовищем, ты не можешь никуда убежать — ужас внутри тебя, он с тобой. Ужас — это твое тело. Ужас — это ты сам.» [10].

Японский опыт современности заключался в переосмыслении или реконструкции (национальной) идентичности в свете глобализации, стихийных бедствий, и войн. В определенный момент времени Япония переживала культурный упадок, во время которого страна чувствовала отчуждение по отношению к себе и пыталась идентифицировать себя и в то же время отвергнуть Запад, с его стандартами и эстетикой. Кацусика Хокусай — самый известный художник укиё-э всех времен. Ксилография, которой вдохновился Кэнтаро Миура — считается истоком фетиша на щупальца, который до сих пор пронизывает японскую культуру. Так, в сцене изнасилования Каски мы видим явное повторение картины «Сон жены рыбака».

В контексте исследования влияния изобразительных искусств XVII–XXI века на эстетику визуального повествования в жанре темного фэнтези, мы не можем рассуждать о периоде готического искусства. Однако, для того, чтобы очертить темпоральные рамки нашего исследования, и сохранить цельность повествования, нам важно сказать пару слов о готике, как об истоке жанра фэнтези, а в последствии и как о синониме жанра темное фэнтези.

Таким образом, невозможно не заметить отсылки к Босху. Иероним Босх был голландским художником пятнадцатого века, который стал популярным благодаря своим ужасающим, сюрреалистическим изображениям ада. Стиль Иеронима Босха часто путают с сюрреализмом, так как его картины изобилуют количеством фантастических сцен, символов и приемов свойственных течению сюрреализма, однако годы жизни художника пришлись на расцвет готики XIV–XV вв. Это панно — явная дань уважения, но многие другие демоны в «Берсерке» также похожи на картины Босха.

В XIX веке, будучи мастером гравюры и литографии Гюстав Доре оказал значительное влияние на развитие иллюстрации. Его работы поражают своим масштабом и степенью детализации. Его подход к рисованию сюжетов, сложных эмоций и движений дал начало зарождающемуся жанру книжной иллюстрации и графическим романам. Кэнтаро Миура особенно часто обращался к гравюрам Доре в попытке передать ту же эстетику мистики, божественности и мрачных интенций, пронизывающих каждую иллюстрацию Доре.

Сам Миура в своем интервью рассказывал: «я на протяжении уже долгого времени являюсь поклонником техники рисования Эшера» [17]. Мауриц Эшер был известен сложными, заставляющими задуматься гравюрами. Его самые известные работы связаны с невозможными пространствами и объектами, которые вызывают у зрителя чувство дезориентации и тревоги, чего очень трудно добиться в двухмерном изображении. Лестничный мир является прямой отсылкой.

Сальвадор Дали — ярчайший представитель течения сюрреализма, в контексте изобразительных искусств. В своих работах художник всегда стремился передать эстетику сновидения, символику и мистические, порой абсурдные сюжеты. Мир подсознания — вот, что действительно привлекало художника, а так же и вдохновляло поклонников его творчества. Сюрреалистические темы, гипертрофированные части тела и фантазийные пейзажи — именно эта эстетика дала новый толчок в развитии жанра темного фэнтези.

Важным элементов манге для нас является артефакт под названием «Бехелит», который носит при себе Гриффит. «Бехелит» — это сирийское слово, означающее «дьявол», обычно приписываемое концепции ада в сирийской культуре.

Это своего рода механическая формула для конструирования сюжета: завязка построена на поисках того или иного предмета, суть которого, сама по себе, не играет роли. Техника Макгаффина широко распространена в фильмах, особенно в триллерах. Обычно Макгаффин раскрывается вначале произведения, а затем его значение снижается. Он может вновь появиться в кульминации сюжета, но к концу истории может быть забыт.

Особенно занятен тот факт, что при создании Бехелита Кэнтаро Миура явно вдохновлялся эстетикой портретной живописи Пабло Пикассо, и надо сказать, что такой стиль как нельзя лучше вписался в жуткую атмосферу темного фэнтези. Мы можем обозначить Бехелит как маркер жанра боди-хоррор, так как в манге Бехелит является «живым существом» образ которого напоминает человеческие черты лица и обладает определёнными функциями, которые позволяют двигать сюжет в нужном для жанра направлении.

Ханс Руди Гигер — поистине выдающаяся фигура в области фантастического реализма. В его художественном репертуаре можно найти биомеханических существ, потусторонние пейзажи и образы, характеризующиеся тревожной, но незабываемой смесью гротескной чувственности.

Гигер наиболее известен как автор рисунков к фильму «Чужой», но сам по себе он был очень успешным художником-фантастом. Его художественные работы часто носят откровенно сексуальный характер и в то же время вызывают глубокое беспокойство. В то время как большинство демонов в «Берсерке» — это мягкие липкие чудовища, похожие на Босха, «Рука Бога» отличается резким дизайном и напоминает Гигера. Это помогает им выделиться из толпы и делает их более ужасающими.

В заключение, надо сказать, что тёмное фэнтези, с его уникальным визуальным языком, успешно решило со временем те проблемы, которые традиционное фэнтези демонтировало на протяжении долгого периода. Таким образом, тёмное фэнтези не только переосмыслило жанр фэнтези в модусе изобразительных искусств, но и предложило новые пути для его развития, демонстрируя нам важность смелого воображения и реалистичного взгляда на жизнь.

«Даже самый мечтательный фантаст, если он хочет продолжать жить, должен быть достаточно реалистичен, чтобы знать, где можно найти еду и кров»[6]. Таким образом, реализм обычно считается хорошим качеством. Напротив, фэнтези имеет более двойственное значение. Так, детские сказки красноречиво доказывают необходимость смелого воображения, не столько потому, что они демонстрирует здоровую и естественную живость, а скорее потому, что смелое воображение может оказаться правдой — более правдивой, чем-то, что представлено в узко понятном реализме. Однако, когда воображение достигает крайностей и непоследовательности фантазии — оно может вводить в заблуждение, сковывать и изолировать нас.